Пример: Автоматизированное рабочее место
Я ищу:
На главную  |  Добавить в избранное  

Главная/

Искусствоведение /

Источники и этапы формирования японского традиционного искусства гэйдо

←предыдущая следующая→
1 2 3 

больше означало «любимый», и было окрашено сильными личными переживаниями.

           Хотя уцукусики – одна из подкатегорий «прекрасного» и даже омонимична его нынешнему обозначению, она стоит дальше от «объективного» понимания «прекрасного», в его современном смысле, чем другая зафиксированная в «Кодзики» прокатегория – уруваси. На страницах памятника эта категория впервые появилась в соетании уруваси отоко (отоко – мужчина) и имела оттенки смысла: красивый, правильный, прямой, честный, изящный. Уруваси, полагает имамити, можно отнести к категориям эстетического ряда, но по сравнению с современным его значением, ее объем шире: она включала в себя этические элементы («праведный», «честный»), поэтому сейчас ее нельзя употреблять в качестве чисто эстетической.

           Любопытно, что в сознании древнего японца совершенство было связано с полным раскрытием жизненных сил, символом которых высупали растения.

           Неоспоримым является влияние формы, цвета, фактуры дерева на японскую скульптуру и архетектуру. Архитектуру, которая дос их пор черпает вдохновение в эстетике окружающих гор и лесов и которая бережно сохраняет природную естественность деревянных материалов в лучших образцах самых модерновых построек.

           Еще в древний период на японских островах складывалось эстетическое мировоззрение; оно пока что входило как элемент в синкретический мировоззренческий комплекс, но именно здесь коренятся истоки специфики гэйдо: и символика цвета, и этическое «изменение» красоты, и повышенное внимание к жизни растений – все эти особенности японского восприятия красоты стали неотъемлемым и чертами эстетики гэйдо. Что касается непосредственно самой эстетики и искусства гэйдо, то до недавнего времени даже япоснкие ученые ограничивались в своих исследованиях лишь малой частью, возникших в ее русле эстетических категорий: моно-но араварэ, югэн, ваби-саби, ма и некоторыми другими. Между тем данные понятия появлились не вдруг и имели длительную историю формирования.

           Так, предтечей эстетической мысли Японии по праву можно считать составителя и автора Предисловия к поэтической анталогии «Кокинвакасю» («Собрание старых и новых песен Ямато», 905 г.)  Ки-но Цураюки. Однако первым, кто теоретизировал поэтику, был Фудзивара Кинто (966-1041), испытавший сильное воздействие китайской теории живописи и каллиграфии. Именно он ввел в поэтический обиход категорию сугата, форму, получившую развитие в дальнейшей истории. Фудзивара предложил считать лучшими те поэтические произведения, в которых в предельно сжатой форме выражен максимум чувств. Мастерство поэта, считал он, заключается в способности вызвать у читателя амари-но кокоро (букв. «избыток сердца»), то есть такие эмоции, которые присутствуют в самом стихотворении, но присутствуют неявно в подтексте, между строк. Амари-но кокоро Фудзивара Кинто явилось предшественником ёсэй и ёдзё – одно из основных приемов поэзии и категорий поэтики.

           Наибольшего в эпоху средневековья расцвета концептуальные поиски японских эстетиков достигают в творчестве Фудзивара Саидаиэ (Тэйка; 1162-1241). Развивая поэтику Тадаминэ, он предложил несколько новых ролей эсетических категорий. Фудзивара Тейка веделял четыре базвых поэтических принципа: югэн, котосикарубекиё, рейё и усинтай.

           Югэн, в данно классификации имеет значение «тишина, спокойствие». Котосикарубеки – это принцип естественности, согласования с природой; рейё символизирует грациозность, изящество. Наконец, усинтай, или «глубина сердца» – принцип, по мнению Фудзивары, самый важный. «Глубина сердца» указывает на необходимость сложения песни или стиха только в результате сильного переживания, эмоционального напряжения, каковое должно быть адекватно передано читателю или слушателю.

           Воззрение Фудзивары Тайка стали очередным звеном в непрерывной цепи развития японской эстетической мысли, для которой еще со времен «Кодзики» было характерно представление о единстве красоты и добра. Не случайно он писал, что «красота песни - стихотворения находится в тесной связи с праведностью содержания, в единстве прекрасного и доброго, поскольку в «дао» нераздельно переплетены искусство и мораль.

           Следующий этап развития понятийного аппарата японской эстетики связан с творчеством таких крупнейших практиков и теоретиков искусства, как Синкэй (1406-1475) и Сётэцу (1381-1459). С одной стороны, эти мыслители развивали категориальный аппарат своих предшественников, с другой  - они привнесли  в него переосмысленный эстетический опыт буддийских учений Сингон, Тэндай и Дзэн. Синкей, теоретик поэзии, в произведении «Сасамэгото» ввел понятие гудо (праведность) в отношении поэзии, ее идеального облика. Достичь в поэзии нравственной высоты, уверял он, можно за счет приобщения поэта к религиозному опыту, в частности, опыту школы Тэндай.

           Требования «праведности», распространившееся в поэзии и на другие виды искусства, знаменовало поворот от игрового момента к серьезности почти религиозного толка. Именно буддизм придал пониманию прекрасного оттенок глубокой тайны, неявленности в феноменальном мире, лишь намекающей на мир ноументальный.

           Характерезуя искусство того периода, Басё писал, что «танка Сайгё, ренга Соги, пейзажи Сессю и чайное искусство Рикю едины в своей основе». Под основой подразумевалось, конечно, по-буддийски  понятая реальность, которая одновременно присутствует и не присутствует – как бы пульсирует – в феноменальном мире. С другой стороны, следует отметить и единство группы приемов, применявшихся будийски ориентированными художниками для обозначения вечно ускользающей и не имеющей постоянной формы «истинной» реальности. В рамках каждого вида искусства вырабатывалось свое главное средство, свой главный метод выражения такого «ускользания».

           Вершиной осмысления религиозного опыта в искусстве является категория югэн. Как было сказано ранее, впервые сам термин югэн возникает в поэтике Фудзивара Садаиэ, но окончательно его содержание оформилось позднее, в трудах Сётэцу и Дзэями.

           Следующий этап развития эстетического категориального аппарата связан с именами Мацуо Басё и мастера чайной церемонии Сэн-но Рикю. Басё эстетически осмыслил даосизм Лаоцзы и Чжуанцзы. Именно от даосов он перенял принципы самоуглубленности, грубоватой простоты, «естественности», безыскусности. Эти принципы нашли воплощение и в страничсеком образе мити, «он увидел горизонты новых эстетических категорий».

           Вклад Басё в сокровищницу японской эстетической мысли чрезвычайно велик и состоит, в частности, во введении в художественный и теоритический оборот категории саби и ваби. Первначально поэт трактовал их как «спокойствие», «умиротворенность». Однако в ходе изменения и развития его творческих взглядовразвивались и эти категории, приобретая все новые и новые смысловые оттенки и становясь все более труднодосягаемыми. Саби и ваби посвящена обширная литература. Но при этом, обычно упускается из виду существенная характеристика, дополняющая палитру ваби: то, что данная категория имеет оттенок «возвышенного».

           Однако, главным источником эстетического своеобразия является сам процесс бытования традиционного искусства. Отношение к искусству художника, особенности его восприятия зрителем, особенности становления художника. Специфика тренажа – все, что делает гэйдо уникальным искусством.

           Позиции традиционного искусства в Японии сильны, как наверное нигде в индустриально развитых странах. Оно насчитывает миллионы поклонников, посвящающих  свой досуг занятиям калиграфией и аранжировкой цветов, сочинению стихов танка, хайку и участию в любительских спектаклях. Но и Кабуки. Соответственно,  существует огромное количество обществ и кружков любителей традиционного

←предыдущая следующая→
1 2 3 


Copyright © 2005—2007 «Refoman.Ru»